4.5 Гуин – Хорму

(13.11.1617 – 16.11.1617)

Иран

см. крупно
[13 ноября] На подходе к Гуину (1), на значительном расстоянии до посёлка, караван встречал его градоначальник с одним из своих сыновей (подростком лет шестнадцати), сопровождаемый девятью или десятью всадниками. Все они были в праздничном одеянии: шёлковых альхубах и токах в золотую полоску. Кроме этого, встречавших сопровождали пятнадцать или двадцать пеших аркебузиров. Градоначальник сказал Послу, что прибыл сопровождать его и провести по лучшей дороге, так как немного не доходя до города проходит один из ранее упомянутых каналов, и там после перехода его другим караваном образовалось большое и трудно проходимое болото. Градоначальник повёл караван налево от дороги через пальмовую рощу, которую мы пересекли с большим трудом, так как в ней было множество оросительных канав и каналов, по которым вода поступала на мельницы. Таким же путём затем прошла и другая – отставшая – часть нашего каравана.
Поселок показался, когда солнце уже клонилось к закату. Хотя он был небольшим, но, просматривавшийся сквозь многочисленные пальмы и другие покрытые зеленью деревья, выглядел очень уютным. При входе в него справа была старинная мечеть с куполом, покрытым изразцовой плиткой; этой же плиткой были отделаны и наружные стены. Хотя мечети, как говорили персы, было больше восьмисот лет, и ее здание было наполовину разрушено и покрыто большими трещинами, все жившие в этой местности люди глубоко ее почитали.
По посёлку проходили два небольших канала с хорошей водой, а по берегам виднелись многочисленные тополя и ивы – такие же, как в Испании (2), – ранее никогда в нашем путешествии по Востоку не встречавшиеся. В этом поселке, вообще, многое отличалось от того, что мы видели раньше: это и храм, находившийся здесь, и более изящные наряды жителей – как мужчин, так и женщин. Обычной женской одеждой в поселках на пути от Лары до этого места была очень широкая рубаха из толстой хлопковой ткани, доходившая чуть ли не до щиколоток, с очень длинными рукавами, как у бернардинских монахинь (3). Наряд этот не отличался от того, что носили арабские женщины, которых мы видели в Маскате. На головах же – капюшоны, подвязанные под подбородком. Одежда эта похожа на ту, что носят бедные крестьянки в испанской Эстремадуре, только здесь она дополнялась шароварами до самых ступней – обычай, не нарушаемый нигде в Азии и Берберии, а также в Европе среди последователей секты Магомета.
Гуин – это первый посёлок, относящийся к собственно Персии, так же, как Бенару с его крепостью Габриль – последний из королевства Лары (хотя, как уже говорилось, они расположены очень близко друг от друга на огромной равнине). При этом Гуин отделён от остальной Персии очень высокими горами (4), как с северо-запада – если направляться в Джарун (5), так и с востока или Леванта (6) – где через них проходит путь, по которому караваны пересекают пустыню. И, похоже, что Гуин уже очень давно присоединён и заселён персидской колонией, так как его жители отличаются от своих арабских соседей большим искусством в ремёслах и большей обходительностью в общении. Также они (как и персы) в большинстве своем не такие смуглые, и одеяния женщин у них и у персов – одинаковые.
Здесь в Гуине Послу преподнесли много различных фруктов и хорошей воды. Идти сразу в Джарун караван не мог: во-первых, из-за очень трудного пути по горам с подъёмами и спусками, а во-вторых, было необходимо, чтобы его градоначальник распорядился подготовить продовольствие и всё необходимое в подчинённых ему посёлках другой части пустыни, где ничего этого сейчас нет. Поэтому Посол приказал одному своему помощнику из дворян в сопровождении переводчика выехать на следующее утро в Джарун и заранее решить все эти проблемы, ведь предстояло совершить три долгих перехода по безлюдной местности. Во всём этом пустынном месте было всего лишь два колодца, у которых в две первые ночи мы должны были сделать остановки. И никакого приюта для ночлега, ни провианта. Поэтому Посол приказал, чтобы с собой в путь взяли нескольких ягнят, побольше куриц, а также фруктов и бочки с водой, при этом ещё каждый из слуг вёз по кожаному бурдюку в два или три асумбре (7), подвешенному на седельной луке. Кроме того, ещё из Ормуза мы везли для подобных случаев корабельные бочонки с хорошими галетами.

14 числа мы вышли из Гуина, повернув направо – на восток. На три или четыре часа раньше каравана вышли несколько армян, которые отвечали за установку шатра для Посла, потому что эту и следующую ночь мы вынуждены были провести в открытом поле. Пройдя немного более полу-лиги, мы начали подъём по пологому склону и вышли к горному перевалу, пересекающему высокие горы, которые, как нам казалось раньше, даже пешком и налегке очень сложно будет перейти. Но, следуя по дороге, петлявшей в ущелье, мы без особого труда сначала поднялись в горы, а потом спустились на равнину. По обеим сторонам невдалеке высились другие горы, которые не выглядели такими белыми и гладкими, как ранее в королевстве Лара. На них росли небольшие кусты с такими же колючками, что и в долинах.
Некоторые слуги Посла, так как очень хотели прибыть заранее, чтобы успеть пораньше поужинать и лечь спать, взяли с собой всё необходимое для этого и пошли впереди основной части каравана. Среди них были брат Мануэль дель Популо (8) и брат Луис де Ривера (9) – монахи ордена святого Августина (10), которых Посол согласился взять с собой в Ормузе, а также их капеллан Висенте Соррентино (11). А ведь всех их (а также остальных) Посол – перед тем как тронуться в путь – предупредил ни под каким предлогом не отделялся от каравана, который сопровождали проводники, потому что ослушавшиеся рискуют ночью заблудиться даже при свете луны в этой пустынной и необитаемой местности. Но монахи и капеллан, а также другие, о которых уже говорилось, все же сильно оторвались от каравана, надеясь прибыть раньше остальных и устроиться поудобнее. Так как ночь планировалось провести в чистом поле, Посол распорядился поставить только два шатра – самых небольших из всех: один для него самого и второй для больных.
Посол решил идти позади каравана, подгоняя отстающих, так как опасался, что ночью кто-то может отстать и заблудиться – особенно те, кто не имеют опыта. Поэтому он не мог видеть насколько ушли вперёд те, о ком ранее шла речь, но приказал передать им, чтобы они не начинали подъём в гору, не дождавшись основной части каравана, или, по крайней мере, не теряли его из виду.
До захода солнца караван вышел на равнину, раскинувшуюся между большими горными цепями. Там проводники свернули с широкой и наезженной королевской дороги налево, на другую дорогу. По ней – хотя и ровной, но покрытой камнями и колючками, – пришлось идти далее при очень ярком свете луны. Уже после десяти часов вдали показались огни и, дойдя до них, Посол и его спутники оказался у двух небольших шатров, установленных среди камней и колючек, рядом с которыми расположился на отдых весь караван. В качестве дров использовались небольшие колючие кусты аболаги (12), вырванные с корнем пришедшими сюда заранее людьми, посланными Послом. Он ещё до выхода каравана из Гуина распорядился, чтобы они вышли пораньше и подготовились к ночевке, с учетом того, что по ночам было уже очень холодно. И вот сейчас в разных местах лагеря горели костры. Но не было ни ужина, ни места для ночлега для Посла и слуг, пришедших с ним. Не было также никакого шатра для ночлега больных – поклажа, в которой эти шатры перевозились, сюда не дошла, как не было здесь и слуг, отвечавших за этот груз. И так как из съестного не было ничего кроме тушки курицы и немного плохого хлеба, то Посол, съев два или три кусочка, лёг спать в одежде на чужой походной кровати, которую удалось найти среди поклажи. Остальные провели эту ночь, подкрепляясь галетами, яйцами и фруктами, и запивая всё это водой из обильного колодца, находившегося поблизости, и которым пользовались караваны, пересекавшие эту пустыню.
Монахи, капеллан и другие, что ехали верхом в группе из двадцати человек без поклажи и сопровождения пеших носильщиков, торопились прибыть раньше других и устроиться поудобнее, показав себя при этом людьми, которые заботятся прежде всего о себе. Слуги Посла также торопились, чтобы успеть до его прибытия подготовить всё необходимое, и поэтому сильно обогнали первых верблюдов из каравана. Так как они шли без проводника, то ещё до того, как стемнело, выбрали широкую и прямую дорогу, не подозревая, что надо было свернуть налево по узкой тропинке. Было уже больше одиннадцати часов вечера, и так как двигались они в большой спешке, то никто из них так и не заподозрил, что они заблудились. Самое плохое – то, что они шли порознь, далеко друг от друга. Уже к полуночи, пройдя большой путь по этой дороге, ведущей прямо в Керман (13), монахи, что шли впереди вместе с Гутьерре де Монроем (14), одним из дворян в свите Посла, решили, что не может быть, чтобы за двенадцать часов они не дошли до шатров, – и остановились. К тому же, дорога, до этого шедшая по равнине, начала спускаться среди огромных камней в очень глубокую пропасть, и дальше двигаться по ней было бы трудно даже днём и с проводником, а не то что людям мало опытным в таких путешествиях, да ещё и ночью. Пока монахи стояли в нерешительности, не зная, что делать, Монрой решил спускаться по тому косогору и, как рассказали монахи, вскоре упал и покатился вниз по каменистому откосу. Хотя он вместе с лошадью скатился на самое дно этого глубокого ущелья ни он, ни лошадь сильно не пострадали. Его товарищи долго звали его и, не дождавшись ответа, решили, что он разбился. Сами же они не решились спускаться и искать его, опасаясь разделить его участь. Луна к тому времени уже скрылась, и тёмное глубокое ущелье выглядело угрожающе. Они повернули назад и после долгих блужданий, так и не встретив никого из заплутавших, вдруг увидели слева от дороги большой костёр и, решив, что это караван, поспешили туда. Но оказалось, что это была стоянка пастухов туркоманов (15), дремавших у огня. Увидев монахов в непривычных для этих мест одеяниях, они испугались. Ни те, ни другие не понимали друг друга, и туркоманы всё время повторяли: "франки, франки" (16), – так называют здесь всех европейцев. Наконец, монахи знаками и показывая им деньги, дали понять, что отбились от каравана, шедшего в Шираз, и заплатят тому, кто выведет их к нему. При этом они предлагали туркоманам серебряный аббаси (17), стоящий немного больше двух кастильских реалов (18). Один из пастухов вызвался помочь, и они вместе прошли довольно большое расстояние, перемещаясь в разные стороны. При этом проводник постоянно делал им знаки остановиться, а сам бежал вперёд, время от времени тоже останавливаясь, и как охотничья собака, ищущая след, принюхивался, пытаясь уловить запах верблюдов. Пройдя таким образом более лиги (19) и бегая туда-сюда на виду у монахов, он, наконец, подбежал к ним радостный, давая понять, что нашёл след каравана. Далее они все трое пошли быстро и прямо, никуда не отклоняясь, и у монахов появилась надежда, что они скоро выйдут к каравану. Но пройдя быстрым шагом более часа, и так и не увидев даже признаков каравана, монахи засомневались в своём проводнике, опасаясь, что он их обманывает, хотя сам он с радостным видом знаками подбадривал их. И вот, наконец, за час до восхода солнца они увидели тридцать или сорок пасущихся верблюдов из каравана, растянувшихся по полю и поедающих колючки. Затем проводник повернул налево и, пройдя ещё менее лиги, когда уже стало рассветать, вывел монахов к кострам и шатрам. Получив вознаграждение, он, весёлый и довольный, пошёл обратно.
Вся эта история полностью подтверждает то, о чём рассказывал в своём описании Африки Хуан Леон Африканский (20). Он писал, как один большой караван, следовавший из Феса (21) в Каир (22) по Берберии (23), во время этого трудного и длительного путешествия заблудился, и даже с помощью морского компаса штурманы не могли определить, где они находятся. Тогда один мавр по имени Хумен (24), слепой на оба глаза, забрался на верблюда, а люди шедшие рядом, по его указанию время от времени подавали ему горсти песка, который он очень внимательно нюхал и определял, куда идти. Через два дня он привёл караван в небольшой арабский посёлок, о котором ранее проходившие здесь путники ничего не знали, и уже оттуда караван продолжил путь в правильном направлении.

[15 ноября] Остальные, которые из-за своей глупой спешки заблудились в ту ночь, прибыли на следующий день – одни раньше, другие позже. О своих приключениях они рассказывали так, как будто пережили кораблекрушение или прибыли после многолетних странствий, особенно один, который свалился с обрыва. Тот рассказывал, что оказавшись после своей опрометчивой попытки спуска в самом низу долины, он чудом нашёл тропинку, по которой на следующий день без посторонней помощи смог выйти к каравану. Но самое забавное, – хотя, с другой стороны, достойное сочувствия, – произошло с одним из заблудившихся слуг Посла Хуаном Гонсалесом (25). Посол, чрезвычайно озабоченный тем, что тот так и не появился, послал одного из проводников-мавров поискать его. Уже после того, как часть каравана тронулась в путь, вдалеке появился пропавший. Все сбежались поприветствовать его, но он никому не сказал ни слова. Даже Послу, который, садясь в свой паланкин, поинтересовался, как он добрался, он ничего не ответил и даже не поприветствовал его. Достаточно было взглянуть на беднягу, чтобы понять, что человек не в себе. И в дальнейшем, сколько его ни спрашивали о том, где он был той ночью, и что с ним случилось, так и не смогли вытянуть из него ни слова; при том, что остальные охотно рассказывали о том, что с ними было и даже о том, чего не было.
В тот день, так как мы вышли поздно, а переход был таким же длинным, как и предыдущий, то продолжался он до одиннадцати часов вечера. Дорога была всё такой же, что и раньше, и шатры, как и в предыдущую ночь, мы установили тоже рядом с колодцем, на участке покрытом камнями. Так как ночь была очень холодной, то решили кроме колючек, растущих поблизости, наломать ещё веток больших кустов, что росли по краям долины. Посол пообещал заплатить некоторым погонщикам верблюдов и слугам, и те очень быстро заготовили большое количество дров, из которых мы развели большие костры, и тем защитили себя от холода и скрасили неудобства той ночи.

[16 ноября] На следующий день, так как предстояло пройти четыре или пять малых лиг (26), все встали ещё засветло, а когда рассвело, караван тронулся в путь, чтобы к обеду быть уже в Хорму (27). Этот посёлок назывался так из-за обилия отличных фиников и оправдывал своё имя также как и другой посёлок на пути из Кабрестана в Лар (28). Уже пройдя чуть больше полу-лиги (29), мы заметили, что почва стала другой. Дорога проходила по небольшой, но приятной на вид долине, в которой было много густых зарослей тростника (30) и зелёного камыша (31). Среди них протекал небольшой ручей с кристально чистой водой, благодаря которому, видимо, заросли и были такими густыми. По обеим сторонам этого ручья росли большие кусты и были видны стебли дрока (32), какие выращивают в садах Мадрида, а также множество мастиковых деревьев (33). Многие из них были размером со средний средиземноморский дуб (34), но они все же были не такие как в Испании – там это всё же больше кусты, чем деревья, со множеством стеблей, растущих вместе, не очень толстых, и с мелкой плотной листвой, свисающей до земли, среди которой могли бы укрыться трое, четверо, а то и больше человек. Эти же, что растут здесь почти повсюду на пути до самого Шираза, имеют только один толстый ствол, как у средиземноморского дуба, с ветвями на такой высоте, что человек, стоя, мог достать лишь до самых нижних из них. Листья этих деревьев крупнее, чем у дуба, круглые по форме и такого же цвета, что и листья мастикового дерева в Испании и такие же липкие. Кроме того, на его стволе образуется смола, очень похожая на смолу мастикового дерева (35). А может это и есть она или персидский ладан, которым так восхищался Страбон (36) и которым в Персии выделывают сумки и кожаные бурдюки для переноски воды в походах.
Мы прошли четверть лиги (37) верх по этому ручью, до самого родника, бьющего из-под валуна чуть выше человеческого роста. Струя бьющего источника была толщиной с руку, а вода его была очень чистой и холодной. Из этого родника и начинался тот небольшой ручей. Это был первый родник, виденный нами с тех пор, как мы покинули Индию, и его свежесть доставила всем, кто до него дошёл, большую радость. Затем мы продолжили путь по долине: с одной и другой стороны были видны две не очень высокие горы, поросшие невысокими зелёными кустами; в основном это были обычные колючки. Однако в долине встречались и мастиковые деревья, и дрок, а также высокие кустарники, похожие на растущие в Испании харамаго (38). Пройдя две лиги (39), мы пришли к другому источнику, намного большему, чем предыдущий; он бил из скалы такой толстой струей, что мог бы приводить в действие мельницу, а вода в нём была такой чистой, что трудно было сказать, какая лучше – эта или из предыдущего источника. Так что, многие вылили воду из своих фляг и наполнили их водой из этого источника. В отличие от предыдущего источника из этого вытекал ручей побольше; вдоль него росли всё те же тростник, камыш и другая сильно разросшаяся и высокая трава, но только здесь её было намного больше, так как и влаги почва получала больше. И ещё, в полу-лиге вниз по ручью росли большие и пышные кусты мирта (40) с большими зелёными листьями. Однако они были не такими большими, как кусты аррайана (41), выращиваемые в садах Испании, но плоды на них были гораздо более крупные и вкусные, хотя внешне очень похожие. Перейдя через этот ручей, мы пошли дальше, и эта живописная растительность постепенно скрылась из виду. От первого ручья мы пошли в направлении на северо-запад, а от второго ручья – на запад-северо-запад. По пути нам встречались мастиковые деревья, но местность была всё же не такой живописной, как та, что осталась позади.
По левую руку от дороги нам встретилась стоянка туркоманов, где мы купили несколько барашков. Далее по пути мы видели в горах несколько крупных диких коз и баранов. Затем мы вышли на равнину и увидели пальмовые рощи и обработанную землю. Виднелись стада крупного и мелкого скота. Всё это было признаком того, что благодаря источникам воды и колодцам с пресной водой местность эта была заселена.
По правую руку и менее, чем в четверти лиги от дороги виднелся посёлок, весь окружённый зеленью – пальмами и садами с апельсиновыми, гранатовыми и цитроновыми деревьями. Как рассказывал брат Мануэль дель Популо и другие, решившие свернуть с дороги и осмотреть его, посёлок был очень приятным и дома в нём, по меркам данной местности, были вполне приличными. Когда они спросили, как он называется, то им ответили, что Дения, то есть точь в точь, как город в королевстве Валенсия (42). Из этого можно заключить, что арабы именно из этих мест основали ту Дению (43) – очень известный город и владение Герцога де Лерма (44), нынешнего главного фаворита короля; по своему могуществу, величию и богатству он сейчас превосходит всех подданных короля нашей великой монархии.
Вскоре показался Хорму, где планировалась остановка в тот день. Немного не доходя до него, навстречу нам вышел его градоначальник и ещё пять или шесть персов, которые препроводили Посла до его небольшого шатра, установленного слугами среди пальм, в месте уютнее и красивее которого мы ещё не видели. Вся земля была покрыта густым и зелёным пальчатником (45), а вокруг росли пальмы, увешанные прекрасными финиками. Кроме того, прямо рядом с шатром протекал ручеёк, бравший начало в роднике, находящимся на расстоянии двух выстрелов из аркебуза (46). В этот ручеёк впадал ещё один, начинавшийся от источника в шести или семи шагах (47) от шатра; вода в обоих ручьях была великолепной.
Вскоре из Джаруна прибыли слуги (которых Посол послал туда, ещё находясь в Гуине) с запасами продовольствия и с поручением губернатора, в котором говорилось, что такое снабжение должно предоставляться посольству во всех поселках вплоть до Шираза. Также они привезли угощение для Посла – вино и фрукты, среди которых были большие гроздья фиников, таких же великолепных и вкусных, как финики из Лары. Финики из Джаруна и из этого небольшого городка Хорму общепризнано считаются наилучшими.
Когда Посол собирался пообедать, к нему пришёл дервиш (48) или отшельник, который жил в одиночестве в находящемся поблизости ските и который почитался за свою святость среди всех местных персов. Он принёс Послу немного фиников и миндаля. Передав Послу эти угощения, он начал отрешённо молиться. Присутствовавшие при этом персы сказали, что Бог благоволит к нему, даруя ему удачу и храня его жизнь. Так как отшельник был уже стар, с длинной бородой и бедно одет, то был очень похож на одного из древних монахов из Фиваиды (49). Посол велел дать ему несколько абаси, и дервиш пообещал повторять свою молитву каждый день.

(Гарсиа де Сильва и Фигероа "Записки", Том I, Книга IV, Глава III, стр. 307 – 319)

Примечания переводчика

1) Гуин (в тексте исп. Guin) – Судя по предполагаемому географическому положению, это, возможно, город, называемый в настоящее время Juyom (Джуйом).(Jeffrey Scott Turley, George Bryan Souza, p. 318, n. 52)
Встречаются также варианты названия: Jūyom, Juwūn, Jūyum, Zhoyūm. Город находится в северной части Ларестана, в горной местности юго-восточного Загроса, на высоте 840 метров над уровнем моря. От Джуйома до Шираза приблизительно 195 километров на северо-запад. Координаты: 28°15′37″ с. ш. 53°58′49″ в. д.
(Подробнее см. Джуйом, Juyom, и карты Larestan, "Бендер-Казвин", а также физическую карту "Иран")

2) тополя и ивы – такие же, как в Испании (в тексте исп. alamos y sauces) – Видимо, имеются в виду белый (серебристый) тополь – самый распространенный вид этого растения, в диком виде произрастающий в Северной Африке (Алжир, Марокко, Тунис, Канарские острова), практически на всей территории Европы, Малой, Средней и Восточной Азии, а также белая ива, ареалом распространения которой являются Европа, Западная Сибирь, Малая Азия, Иран, Казахстан.
(Подробнее см. Тополь белый и Ива белая)

Белый тополь и ареал его распространения Белая ива и ареал ее распространения

3) как у бернардинских монахинь (в тексте исп. monjas bernardas) – Термин бернардинские монахи и монахини употреблялся в отношении двух совершенно разных католических монашеских орденов:
– в некоторых странах Восточной Европы (Беларусь, Польша, Литва, Украина) – это распространённое название францисканцев-обсервантов, ветви ордена францисканцев, связанное с именем францисканца св. Бернардина Сиенского;
– во Франции и Италии так называли монахов ордена цистерцианцев, чьи истоки связаны с именем св. Бернара Клервоского.
В данном случае, скорее всего, имеет место второй вариант.
(Подробнее см. Орден бернардинцев, Цистерцианцы, Cistercian nuns)

Бернардинские (цистерцианские) монахини

4) ...отделён от остальной Персии очень высокими горами – Имеется в виду Загрос – горная цепь на юго-западе Иранского нагорья, отделяющая нагорье от равнин Месопотамии. Частично хребты Загроса находятся и в Ираке.
Это сложная система из двух десятков хребтов, параллельных друг другу, течению реки Тигр и побережью Персидского залива. Горы относятся к средневысотным, преобладают вершины в 2–3 км.
Пересечь Загрос можно далеко не везде: если на северо-западе и юго-востоке дорог довольно много, то центральный участок – самый высокий и труднодоступный, здесь есть только один Ширазский проход, по которому проложена дорога, пересекающая самую богатую и цветущую часть южной половины Загроса – Ширазскую котловину. В свою очередь, центральный Загрос делится на восточный и западный. На востоке – расположенные высоко в горах долины, короткие и сухие. На западе – длинные узкие долины рек, где и проживает основное население Загроса.
(Подробнее см. Загрос и физическую карту "Иран")

Загрос

5) Джарун (в тексте исп. Jarun) – Видимо, имеется в виду город на юге Ирана в провинции Фарс, современное название которого – Джехром. Город был основан в VI веке до н. э. Ахеменидами. Расположен в 190 км от Шираза, столицы провинции, в юго-восточной части горного хребта Загрос. Координаты: 28°30′11″ с.ш., 53°33′57″ в.д.
(Подробнее см. Джехром, Jahrom, а также карты Фарс, "Бендер-Казвин", и физическую карту "Иран")

6) с востока или Леванта (в тексте исп. Levante o Leste) – Здесь слово "Levante" используется как синоним слова "восток" ("Leste").

7) два или три асумбре (в тексте исп. azumbres) – Асумбре – мера измерения объема для жидкостей, равная 2 литрам. Испанское слово происходит от арабского, означающего "восьмая часть". Здесь имеется в виду кáнтаро, равный 16 литрам.
Таким образом 2 или 3 асумбре равнялись 4 или 6 литрам.
(Подробнее см. Azumbre)

8) брат Мануэль дель Популо (в тексте исп. Fray Manuel del Populo) – Видимо, имеется в виду один из монахов католического монастыря Дель-Популо, основанного в XVI веке в Севилье.
Этот монастырь принадлежал августинцам-реколетам, одной из ветвей ордена Святого Августина. Община августинцев-реколетов была основана в 1588 году в Толедо братом-августинцем Луисом из Леона. Вскоре реколеты уже присутствовал в 22 странах.
(Подробнее см. Convento del Pópulo и Orden de Agustinos Recoletos)

9) брат Луис де Ривера (в тексте исп. Fray Luis de Ribera) – видимо, тоже один из монахов августинцев-реколетов.

10) орден святого Августина (в тексте исп. de San Agustín) – августинцы-реколеты были признаны Папой Римским как отдельный орден только в 1912 году. В XVII веке они считались просто августинцами.
(Подробнее см. Orden de Agustinos Recoletos)

11) капеллан Висенте Соррентино (в тексте исп. Vicente Sorrentino) – видимо, это был капеллан монастыря Дель-Популо.

12) аболага (в тексте исп. abolaga) – В испанском языке для наименования этого растения имеется несколько слов, являющихся полными синонимами (abulaga, aulaga, aliaga и др.). Все они имеют один источник образования – слово из испанского (андалузского) арабского языка "alyiláqa".
Испанский словарь DRAE описывает его следующим образом: "Растение высотой около метра, колючее, с гладкими листьями, оканчивающимися шипами, и с желтыми цветками. "
Это растение, произрастающее в Испании, обычно ассоциируют с улексом (или утесником) европейским. В Европе он встречается вдоль атлантического побережья Западной Европы и Средиземноморья. Видимо, родственные этому растению виды произрастали и в горах Ирана.
(Подробнее см. Улекс европейский и Колючка с жёлтыми цветами)

Аболага (улекс европейский)

13) Керман (в тексте исп. Querman) – см. прим. 32 к 4.1 "Начало путешествия по Персии"

14) Гутьерре де Монрой (в тексте исп. Gutierre de Monroy) – один из дворян-офицеров в составе посольства дона Гарсиа. Предположительно оставил в рукописи свое описание путешествия испанского посольства ко двору шаха Аббаса I. Под названием "Relación de un soldado español" она хранится в Национальной библиотеке в Лиссабоне. Была издана в составе монографии "Португальско-испанская империя и Сефевидская Персия" испанского историка Луиса Хиля Фернандеса (Luis Gil Fernández), который был удостоен за этот капитальный труд Национальной премии по истории Испании. В своей книге он предположил, что автором этой рукописи мог быть Гутьерре де Монрой (Gutierre de Monroy).

15) туркоманы (в тексте исп. turcomanes) – Видимо, здесь это термин, традиционно использовавшийся на Ближнем и Среднем Востоке, в Византии, затем и в Европе в качестве обозначения тюрок-огузов. Термин «туркоман» появляется в мусульманских источниках X века для обозначения части огузов, принявшей ислам и мигрировавшей в середине XI века из региона Сырдарьи (у Аральского моря, между Сырдарьей и Уралом) в Хорасан. С XIII века этот термин использовался как этноним и полностью заменил термин «огуз». Часть туркоманов проникла на Ближний Восток, на территории которого была образована Сельджукская империя. Различные группы тюрков расселились в Маргиане, Хорасане и Фарсе Другая часть заселила территорию современного Азербайджана и Турции. После распада Сельджукской империи туркоманы продолжали жить на этих территориях, ведя свой традиционный кочевой образ жизни.
(Подробнее см. Туркоманы)

16) "франки, франки" (в тексте исп. franqui, franqui) – Вероятно, местные кричали на персидский манер: "фаранг, фаранг", что впрочем и означает "франки".
Фаранг (перс. فرنگ) – это персидское слово, которое первоначально относилось к франкам (основному германскому народу), а позже стало относиться в целом к западным принадлежащим латинской (католической) церкви европейцам. Слово заимствовано из старофранцузского "franc" или латинского "francus".
Западноевропейский и исламский миры вступили в длительные контакты друг с другом во время крестовых походов и создания государств крестоносцев. Многие крестоносцы говорили на старофранцузском языке и были выходцами с территории современной Франции. Поэтому "франк" или его эквивалентный термин использовались как средневековыми греками, так и мусульманами для обозначения любого крестоносца или латинского христианина. Начиная с XII века, это был стандартный термин для западных христиан в мусульманском мире.
(Подробнее см. Farang)

17) серебряный аббаси (в тексте исп. un abasi, que es una moneda de plata) – персидская серебряная монета, впервые выпущенная около 1620 года при Аббасе I Великом и весившая 7,7 грамма (известны также тяжёлые аббаси, чеканенные по стандарту 9,22 г). 1 аббаси = 200 динаров = 4 шахи = 1⁄50 тумана. Чеканилась также на территориях, входивших в состав Персии – в Грузии, Азербайджане, Армении.

Серебряный аббаси

18) кастильский реал (в тексте исп. reales castellanos) – испанская серебряная монета, использовавшаяся в XIV–XIX вв. В ходу были монеты в 1, 2 и 4 реала. 1 реал содержал 3,35 гр. серебра. Во время правления Филиппа II 1 реал равнялся 34 мараведи, а 1 золотой эскудо – 16 серебряным реалам.
(Подробнее см. Real español)

Серебряный реал

19) более лиги – более 5,5 км.

20) Хуан Леон Африканский (в тексте исп. Juan León Africano) – Иоанн Лев Африка́нский (лат. Joannes Leo Africanus, араб. يوحنا ليون الإفريقي‎ – Йуханна Лиун аль-Ифрики), до крещения – аль-Ха́сан ибн Муха́ммед ал-Вазза́н (араб. الحسن بن محمد الوزان‎; ок. 1488, Гранада – ок. 1554) – арабский географ и путешественник.
Главный труд Льва Африканского «Об описании Африки и о примечательных вещах, которые там имеются» (во французском и русском переводах – «Африка – третья часть света»), который в течение более чем 20 лет распространялся в рукописи, был издан венецианским космографом Джованни Баттиста Рамузио в 1550 году и на протяжении трёх столетий неоднократно переиздавался и переводился, представляя для европейцев главный источник сведений о странах Северной Африки и землях к югу от Сахары. Автор ссылается на огромное количество источников (как арабских, так и античных). При этом он обильно использует сведения, добытые им самим во время путешествий. Автор приводит множество географических и этнографических подробностей, получивших научное подтверждение в XIX столетии, подробно описывает как быт и нравы народов Африки, так и природу посещённых им земель. Труд Льва Африканского является уникальным памятником как арабской, так и европейской географии.
(Подробнее см. Лев Африканский)

Лев Африканский

21) Фес (в тексте исп. Fez) – старейший из четырёх имперских городов Марокко (основан в 789 г.) и крупнейший на севере Африки центр исламской культуры и образования. Координаты: 34°02′39″ с. ш. 05°00′07″ з. д.
(Подробнее см. Фес)

22) Каир (в тексте исп. Cairo) – столица Египта. Крупнейший город Ближнего Востока и крупнейший арабоязычный город мира. Координаты: 30°03′22″ с. ш. 31°14′22″ в. д.
(Подробнее см. Каир)

23) Берберия (в тексте исп. Berberia) – общее географическое обозначение северо-западной Африки от Средиземного моря до Сахары, заселенной преимущественно берберами. Охватывает территории нынешних Алжира, Марокко и Туниса.

24)мавр по имени Хумен (в тексте исп. Humen) – В русском издании сочинения Льва Африканского говорится, что некий проводник караванов по имени Амр однажды в пути по Ливийской пустыне из-за болезни глаз неожиданно почти полностью потерял зрение. "Поскольку никто другой, кроме него, в караване не знал дороги, он двигался впереди на своем верблюде и через каждую милю просил дать ему песок и нюхал его. Благодаря этому, когда караван был в 40 милях от селения, он сказал: "Знайте, что мы недалеко от населенного места! Никто не мог ему поверить, ибо было известно, что они находятся в 480 милях от Египта, и люди спрашивали себя, не возвращается ли караван в Ауджилу. Но на третий день караван оказался перед тремя замками."
В примечании же говорится: "Сахарские проводники славятся своей необычной остротой всех чувств. Поэтому случай, о котором сообщает автор, нисколько не является неправдоподобным." (Лев Африканский, Часть шестая, стр. 301).

25) Хуан Гонсалес (в тексте исп. Juan González) – один из слуг Посла. Дон Гарсиа указывает, что его должность была "repostero". Это слово может иметь несколько значений: кондитер, дворецкий, вестовой, ординарец (DRAE).

26) четыре или пять малых лиг (в тексте исп. leguas pequeñas) – Наряду с морской лигой, равной 5,555 км и обыкновенной лигой, равной 5,573 км, была еще малая лига, составляющая три четверти обыкновенной лиги, то есть 4,180 км. Таким образом четыре или пять малых лиг – эт о примерно 16,7 или 20,9 км.

27) Хорму (в тексте исп. Hormu) – поселок на маршруте движения каравана посольства из Лара в Шираз (между Джуйомом и Джехромом, то есть между Гуином и Джаруном).

28) другой посёлок на пути из Кабрестана в Лар (в тексте исп. Cabrestan y Lara) – название этого поселка (Хорму) совпадает с названием населенного пункта на подходе к Лару (см. прим. 24 к 4.2 "Прибытие в Лар".

29) чуть больше полу-лиги – чуть больше 2,8 км.

30) тростник (в тексте исп. cañizos) – род крупных широко распространённых многолетних травянистых растений. Образует обширные заросли по берегам и дельтам рек в странах с тёплым и умеренным климатом.
(Подробнее см. Тростник)

Тростник

31) камыш (в тексте исп. juncos) – род многолетних и однолетних прибрежно-водных растений семейства Осоковые. Вырастает до 4 м, в редких случаях до 6 м.
(Подробнее см. Камыш)

Камыш

32) дрок (в тексте исп. retama) – Видимо, здесь дон Гарсиа имеет в виду испанский дрок или метельник. Это прямостоящий, прутьевидный многолетний кустарник, представитель монотипного рода Метельник (лат. Spartium) семейства Бобовые (Fabaceae), родом из Средиземноморья. Растение высотой до 2—3 (5) м с тонкими зелёными безлистными или почти безлистными побегами. Оно сильно ядовито, особенно семена; воздействию подвергается в первую очередь центральная нервная система. Весьма декоративный кустарник, особенно в период обильного и длительного цветения золотисто-жёлтыми цветками.
(Подробнее см. Метельник (растение))

Испанский дрок (метельник)

33) мастиковые деревья (в тексте исп. lentiscos) – растение рода Фисташка, латинское название – Pistacia lentiscus. Распространено в странах Средиземноморья. Ареал простирается от Канарских островов, Марокко и Испании на западе до Турции, Сирии и Израиля на востоке.
Представляет собой вечнозелёный кустарник или небольшое дерево до 4–5 м высотой с шатровидной кроной и тёмной корой. Листья очередные. Цветки мелкие зеленоватые, собраны в кисти. Плоды – костянки диаметром 4–5 мм с заострённой верхушкой. Из мужских деревьев получают смолу – мастику (или мастикс), представляющую собой продукт выделения схизолизигенных бальзамных каналов вторичной коры стволов и ветвей.
(Подробнее см. Мастиковое дерево)

Мастиковое дерево

34) средиземноморский дуб (в тексте исп. enzina) – Средиземноморский или каменный дуб, известный также как вечнозеленый, латинское название – Quercus ilex. Это вечнозелёное средней высоты дерево с гладкой, тёмно-серой корой; достигает высоты в 20—25 метров, формируя яйцевидную или шатровидную крону.
Ареал распространения включает Южную Европу, Северную Африку, Западную Азию.
(Подробнее см. Дуб каменный)

Средиземноморский дуб и его желуди

35) смола мастикового дерева (в тексте исп. almaciga) – ароматическая смола мастикового дерева. Выделяется при подсочке стволов или крупных ветвей в виде вязкой жидкости, при высыхании образует золотистые прозрачные комки. Растворима в эфирных маслах, скипидаре, спирте. При жевании размягчается и приобретает белёсый цвет. Традиционно производится в Иране и на греческом острове Хиос.
(Подробнее см. Мастика (смола) и Mastic (plant resin))

36) персидский ладан, которым так восхищался Страбон (в тексте исп. el encienso de la Persia que tanto alaba Strabon) – Страбон в своей "Географии" пишет: "Самый лучший ладан добывают близ Персиды" (Страбон, Книга 16, Глава IV, п. 25, стр. 723).
Однако ладан получают из определенных видов деревьев, и дуба среди них нет. Ладан – это ароматическая смола, получаемая из трёх видов деревьев рода Босвеллия, произрастающих в Восточной Африке, на Аравийском полуострове и в Азии.
Страбон, видимо, имел в виду ладан из босвеллии пильчатой (лат. Boswellia serrata), произрастающей в Индии и Иране (Персии). При надрезе на стволе выделяется смола, которая медленно высыхает и затвердевает на воздухе, превращаясь в ладан.
Кстати, в Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона утверждается, что это и есть настоящий ладан (ладон): "В Индии Ладон является соком коры другого рода Boswellia, а именно B. serrata, область распространения которого простирается до Коромандельского побережья. Это дерево доставляет так называемый настоящий Ладон".
(Подробнее см. Ладан, Босвеллия пильчатая, ЕЭБЕ/Ладон и Ладан. Наука и религия 1994/12)

Босвеллия (дерево и листья)
Выделение смолы мастикового дерева и кусочки застывшей мастики

37) четверть лиги – примерно 1,4 км.

38) харамаго (в тексте исп. jaramago) – скорее всего, это Гулявник лекарственный (лат. Sisymbrium officinale), вид однолетних травянистых растений семейства Капустные.
Природный ареал охватывает территории Европы, Кавказа, Малой Азии, Северной Америки, Австралии. Рудеральное сорное растение, произрастает по обочинам дорог, краям полей, в населенных пунктах.
(Подробнее см. Sisymbrium officinale и Гулявник лекарственный)

Харамаго

39) две лиги – примерно 11км.

40) мирт (в тексте исп. murta) – род вечнозелёных древесных растений с белыми пушистыми цветками, содержащими эфирные масла, семейства Миртовые (Myrtaceae). Это кустарник или дерево высотой 3–5 м. Произрастает в Средиземноморском регионе, Макаронезии, Западной Азии и на Индийском субконтиненте. Его также культивируют.
(Подробнее см. Мирт)

Мирт и его цветки и плоды

41) аррайан (в тексте исп. arrayhan) – В испанском языке это слово может означать два разных растения семейства Миртовых:
– Myrcianthes leucoxyla: высокое дерево достигающее высоты 25 м с густой темно-зеленой листвой, его еще называют arrayán grande (аррайан большой);
– Myrtus communis: куст высотой около 3м, то есть растение описанное в предыдущем примечании.
В данном случае речь идет о втором варианте.

42) Дения, то есть точь в точь, как город в королевстве Валенсия (в тексте исп. Denia del reyno de Valencia) – В настоящее время Дения – город и муниципалитет в Испании, в составе провинции Аликанте, входящей в автономное сообщество Валенсия. Координаты: 38°50′40″ с.ш. 00°06′40″ в.д.
(Подробнее см. Dénia)

Дения на карте Испании

Вид на современную Дению

43) арабы именно из этих мест основали ту Дению – Предположения дона Гарсиа, что испанскую Дению основали и дали ей это имя арабы из поселка, встретившегося на пути посольства в Персии, конечно, ошибочно и крайне наивно.
Во-первых, испанская Дения существовала задолго до мусульманского завоевания Иберии, а во-вторых, завоевателями были арабы и берберы из Северной Африки.
Что касается названия города, то оно было дано построенному на этом месте в I веке до нашей эры древними римлянами городу-порту. Они назвали его Дианиум (Dianium) – в честь богини Дианы. Во время арабского владычества это название изменилось на دانية (Dāniya), а после Реконкисты преобразовалось в Дения (исп. Denia).
(Подробнее см. Dénia)
Что касается персидского поселка с названием Дения, то высказывается предположение, что, возможно, это был населенный пункт, современное название которого Dih-Manar (IA). Он действительно упоминается как один из возможных пунктов на маршруте Лар – Шираз и находится примерно в той местности, которую описывает дон Гарсиа (Willem Floor, p. 76).

Порт и старый замок Дении в наши дни

44) владение Герцога де Лерма (в тексте исп. el Duque de Lerma) – Здесь дон Гарсиа упоминает первого Герцога де Лерма (1599 – 1625), который был также четвертым Графом де Лерма (1575 – 1599) и пятым Маркизом Дении, а именно: Франсиско Гомеса де Сандоваль-и-Рохас (исп. Francisco Gómez de Sandoval y Rojas), 1552 –1625) – испанского государственного деятеля, всемогущего фаворита («valido») короля Филиппа III. Ещё при жизни Филиппа II Сандоваль оказывал сильное влияние на юного принца Астурийского, неспособного к государственной деятельности. Когда Филипп III стал королём, он назначил Сандоваля вице-королём Португалии (1598 –1600), а в 1599 году присвоил ему титул герцога Лермы (по названию города в провинции Бургос) и доверил ему практически полное ведение внутренней и внешней политики. Правление герцога Лермы, имевшего даже право ставить королевскую подпись на документах, ознаменовало начало экономического и внешнеполитического кризиса Испании.
(Подробнее см. Герцог Лерма и Лерма, Франсиско Гомес де Сандоваль)

Первый Герцог де Лерма (Картина Рубенса)

45) пальчатник (в тексте исп. grama) – травянистое растение семейства Злаки (Poaceae). Одновременно ценное кормовое растение и злостный сорняк для культурных растений. Многолетнее травянистое растение с длинными подземными ползучими легко укореняющимися побегами. Ареал распространения пальчатника – Южная Европа, северная Африка, Азия и Австралия. Хорошо растёт на разных типах почв ¬от легких песчаных до глинистых, от каштановых до чернозёмных. Отличается значительной солевыносливостью и засухоустойчивостью.
(Подробнее см. Свинорой пальчатый и Cynodon dactylon)

Пальчатник

46) на расстоянии двух выстрелов из аркебузы – Трудно сказать, о каком расстоянии идет речь. Если о прицельной дальности, то это около 100 м. А вообще дальность стрельбы из аркебузы не превышала 150–200 м.
(Подробнее см. Аркебуза и Аркебуза – гладкоствольное, дульнозарядное ружьё с фитильным замком.

47) в шести или семи шагах – примерно в 4,2–4,9 м.

48) дервиш (в тексте исп. dervís) – Это слово, образованное от персидского درویش‎ [darˈviːʃ] («бедняк, нищий») может означать: как и члена суфийского братства так и просто нищенствующего монаха добровольно выбравшего или принявшего материальную бедность в качестве образа жизни. Многие дервиши – нищие аскеты, принявшие обет бедности.
Персидский поэт Саади, немало путешествовавший в качестве дервиша и много писавший о них, пишет в «Гулистане»:
   "На муле я не восседаю
   И не навьючен, как верблюд;
   Я не владею царством, всё же
   Рабом меня не назовут.
   От неименья иль именья
   Меня печали не гнетут,
   Дышу свободно и привольно —
   И так все дни мои текут."
(Подробнее см. Дервиш)

Дервиш (XVII в.)

49) Фиваида (в тексте исп. Thebaida) – старинное название области в Верхнем Египте; термин происходит от греческого названия его столицы Фив. В правление Птолемеев Фиваида образовала отдельный административный район, центром которого были Фивы. Правителем этой области был стратег, в обязанности которого входило наблюдение за навигацией в Красном море. Во время Римской империи император Диоклетиан создал на основе Фиваиды провинцию. Позже Фиваида была поделена на две провинции – Верхнюю и Нижнюю.
(Подробнее см. Фиваида и Фивы (Египет))

Фиваида (Thebais) и Фивы (Thebae) на карте римских владений в Африке (V век н.э.)

С распространением в первые века новой эры христианства старые египетские культы, а вместе с ними и область Фиваида, и город Фивы стали приходить в упадок. В процессе активного перехода египтян в христианство и как следствие быстрого уменьшения доли приверженцев их древней религии привело к тому, что популярность и посещаемость города начали резко падать, из-за этого оставшееся местное жречество не смогло должным образом функционировать, обнищало и в итоге окончательно исчезло в вехе истории, оставив оставшиеся древние храмы пустыми. Как следствие сами Фивы ещё сильнее уменьшились потеряв свою религиозную значимость. В I веке нашей эры Страбон описывал Фивы как населённый пункт, низведённый до уровня простой деревни. Постепенно Фиваида становится одним из центров монашеского движения — христианские отшельники селились в некрополе, в некоторых отделениях языческих храмов были выстроены церкви; материал древних сооружений шёл на новые постройки. Первым христианским монахом-отшельником Фиваиды, почитаемым и православной, и католической церковью, считается Павел Фивейский (ок. 228 г. ок. 341 г.). По преданию, он прожил 113 лет, из них 91 год – в отшельничестве.
(Подробнее см. Павел Фивейский)

Павел Фивейский